Неточные совпадения
Погодите — он придет, и тогда вы очнетесь, вам будет досадно и стыдно за
свою ошибку…»
Видите, как это верно! — сказал он.
— Нисколько, — сказал он, — позволь. Ты не можешь
видеть своего положения, как я. Позволь мне сказать откровенно
свое мнение. — Опять он осторожно улыбнулся
своею миндальною улыбкой. — Я начну сначала: ты вышла замуж за человека, который на двадцать лет старше тебя. Ты вышла замуж без любви или не зная любви. Это была
ошибка, положим.
Но Алексей Александрович не чувствовал этого и, напротив того, будучи устранен от прямого участия в правительственной деятельности, яснее чем прежде
видел теперь недостатки и
ошибки в деятельности других и считал
своим долгом указывать на средства к исправлению их. Вскоре после
своей разлуки с женой он начал писать
свою первую записку о новом суде из бесчисленного ряда никому ненужных записок по всем отраслям управления, которые было суждено написать ему.
Алексей Александрович помолчал и потер рукою лоб и глаза. Он
увидел, что вместо того, что он хотел сделать, то есть предостеречь
свою жену от
ошибки в глазах света, он волновался невольно о том, что касалось ее совести, и боролся с воображаемою им какою-то стеной.
И почему бы, например, вам, чтоб избавить себя от стольких мук, почти целого месяца, не пойти и не отдать эти полторы тысячи той особе, которая вам их доверила, и, уже объяснившись с нею, почему бы вам, ввиду вашего тогдашнего положения, столь ужасного, как вы его рисуете, не испробовать комбинацию, столь естественно представляющуюся уму, то есть после благородного признания ей в ваших
ошибках, почему бы вам у ней же и не попросить потребную на ваши расходы сумму, в которой она, при великодушном сердце
своем и
видя ваше расстройство, уж конечно бы вам не отказала, особенно если бы под документ, или, наконец, хотя бы под такое же обеспечение, которое вы предлагали купцу Самсонову и госпоже Хохлаковой?
А она, кажется, всю жизнь, как по пальцам, знает: ни купцы, ни дворня ее не обманут, в городе всякого насквозь
видит, и в жизни
своей, и вверенных ее попечению девочек, и крестьян, и в кругу знакомых — никаких
ошибок не делает, знает, как где ступить, что сказать, как и
своим и чужим добром распорядиться! Словом, как по нотам играет!
Вглядываясь в ткань
своей собственной и всякой другой жизни, глядя теперь в только что початую жизнь Веры, он яснее
видел эту игру искусственных случайностей, какие-то блуждающие огни злых обманов, ослеплений, заранее расставленных пропастей, с промахами,
ошибками, и рядом — тоже будто случайные исходы из запутанных узлов…
— Я бы не была с ним счастлива: я не забыла бы прежнего человека никогда и никогда не поверила бы новому человеку. Я слишком тяжело страдала, — шептала она, кладя щеку
свою на руку бабушки, — но ты
видела меня, поняла и спасла… ты — моя мать!.. Зачем же спрашиваешь и сомневаешься? Какая страсть устоит перед этими страданиями? Разве возможно повторять такую
ошибку!.. Во мне ничего больше нет… Пустота — холод, и если б не ты — отчаяние…
В терроре 93, 94 года выразился внутренний ужас якобинцев: они
увидели страшную
ошибку, хотели ее поправить гильотиной, но, сколько ни рубили голов, все-таки склонили
свою собственную перед силою восходящего общественного слоя.
Дидя хотя и не совершенство, но она еще так мало
видела людей и легко может сделать
ошибку в
своем выборе.
Вошедши в сад, он
увидел в липовой аллее белое платье; яркий румянец выступил у него на щеках при воспоминании о страшной
ошибке, о первом поцелуе; но на этот раз тут была Любонька; она сидела на
своей любимой лавочке и задумчиво, печально смотрела вдаль.
— Извините меня, Анна Петровна, если я сказал что лишнее в вашем доме. Но это долг пастыря, который отвечает за каждую погибшую овцу. Многое
вижу и молчу. Сокрушаюсь и молчу… да. Вот и вы очень огорчали меня, когда ходили на богомолье на Крестовые острова. Конечно, бог везде один, но заблуждения разделяют людей. Петр Елисеич держится относительно веры свободных мыслей, но я считаю
своим долгом предостеречь вас от
ошибок и увлечений.
Большую
ошибку в чем-то здесь
видел генерал: он, оставшись, по выходе Глафиры, один в
своей комнате, подписал еще несколько бумаг и затем, вскочив вдруг с места, отпер несгораемый шкаф, помещавшийся за драпировкой. Здесь он без затруднения нашел среди множества бумаг письмо, писанное в довольно коротком тоне генералом Синтяниным, с просьбой обратить внимание на Горданова, который, по догадкам Ивана Демьяновича, имел замыслы на жизнь Бодростина с тем, чтобы жениться на его вдове.
— Любуетесь Москвой? В эти часы для наблюдений место интересное! Ну где вы
увидите таких? — и он указал по направлению кареты с лакеями. — Это, изволите ли
видеть, крупная благотворительница, известная под кличкой «Обмакни». Она подписывает бумаги гусиным пером и каждый раз передает перо
своему секретарю, чтобы он обмакнул в чернила, и каждый раз говорит ему: «Обмакни». Ну, вот она как-то и подписала по
ошибке под деловой бумагой вместо
своей фамилии: «Обмакни». А вы, конечно, на репетицию?
— Доля правды, — говорит, — и тут есть: способствовал пагубе нашей этот распалённый протопоп. Его невежеству и
ошибкам благодаря изобидели людей, загнали их в тёмные углы, сидят они там почти три века, обиды
свои лелея и ни во что, кроме обид, не веря, ничему иному не
видя цены.
— Нет, — повторил он. — Я, Полина, если хотите знать, очень несчастлив. Что делать? Сделал глупость, теперь уже не поправишь. Надо философски относиться. Она вышла без любви, глупо, быть может, и по расчету, но не рассуждая, и теперь, очевидно, сознает
свою ошибку и страдает. Я
вижу. Ночью мы спим, но днем она боится остаться со мной наедине хотя бы пять минут и ищет развлечений, общества. Ей со мной стыдно и страшно.
Нет, любезнейший Григорий Михайлович, будемте посмирнее да потише: хороший ученик
видит ошибки своего учителя, но молчит о них почтительно; ибо самые эти
ошибки служат ему в пользу и наставляют его на прямой путь.
Не надо забывать, что такие пьесы, как «Горе от ума», «Борис Годунов», публика знает наизусть и не только следит за мыслью, за каждым словом, но чует, так сказать, нервами каждую
ошибку в произношении. Ими можно наслаждаться, не
видя, а только слыша их. Эти пьесы исполнялись и исполняются нередко в частном быту, просто чтением между любителями литературы, когда в кругу найдется хороший чтец, умеющий тонко передавать эту
своего рода литературную музыку.
— Ни слова более, мой дорогой, ни слова более! Подозревать вас — все равно что подозревать себя. Вы моя радость, моя утеха на старости; вами я не умру, ибо я весь в вас. Кабы я знал… ох, ох! кто без
ошибок?.. не привел бы сюда этих глупцов, не подставил бы ушей для их басен, которые тянут их теперь, будто пудовые сережки. Эй! слушайте! — вскричал Липман
своей команде, — если один из вас пикнет, что я нашел племянника в этих дьявольских развалинах, то
видите (он указал на Неву)… в куль, да в воду!
Правда, в мине Уайтхеда есть попытка скопировать сознание, позволяющая снаряду самому исправлять
свои небольшие
ошибки и как бы
видеть цель, но это лишь жалкая пародия на глаза…
Теперь, наблюдая за ними, он ясно
видел, что эти люди не носят в себе ничего необычного, а для него они не хуже, не опаснее других. Казалось, что они живут дружнее, чем вообще принято у людей, откровенно рассказывают о
своих ошибках и неудачах, часто смеются сами над собой и все вместе одинаково усердно, с разной силой злости, ругают
своё начальство.
Волгу, природу, города, которые она посещала, товарищей,
свои успехи и неудачи она не описывала, а воспевала; каждая строчка дышала доверчивостью, какую я привык
видеть на ее лице, — и при всем том масса грамматических
ошибок, а знаков препинания почти совсем не было.
Иван Ильич прислушивался, отгонял мысль о ней, но она продолжала
свое, и она приходила и становилась прямо перед ним и смотрела на него, и он столбенел, огонь тух в глазах, и он начинал опять спрашивать себя: «неужели только она правда?» И товарищи и подчиненные с удивлением и огорчением
видели, что он, такой блестящий, тонкий судья, путался, делал
ошибки.
Он очень усердно занимался постановкою
своей пиесы, а мы и не смотрели ее репетиции, потому что все более или менее были отвлечены болезнью Писарева; когда же
увидели «Волкова», превосходно разыгранного на сцене, то мы ахнули от изумления, признали «Волкова» одним из лучших произведений Шаховского и сознались в
своей ошибке.
Петр Дмитрич не лгал. Ему было тяжело и в самом деле хотелось отдохнуть. И в Полтавскую губернию ездил он только затем, чтобы не
видеть своего кабинета, прислуги, знакомых и всего, что могло бы напоминать ему об его раненом самолюбии и
ошибках.
— Она беременна… Вы
видели? Это, в сущности, мой ребенок… Мой-с… Она скоро сознала
свою ошибку и опять отдалась мне. Она его терпеть не может…
Прежде чем рассказать, как воспользовался я сознанием моей
ошибки в целях строения новой жизни, упомяну в нескольких словах о г-же NN. Как сообщили газеты, эта почтенная дама скончалась и притом при весьма загадочных обстоятельствах, намекающих на возможность самоубийства. Горе ее мужа и осиротевшей семьи не поддается описанию. Так говорят газеты. С
своей стороны, я сильно, однако, сомневаюсь, чтобы здесь действительно имело место самоубийство, для которого я не
вижу достаточных оснований.
— Да; и притом я в него всмотрелся совершенно случайно. Он так задумчив и потерян, что зашел
ошибкою в мой номер вместо
своего и, не
видя меня на постели, направился было прямо к комоду и стал что-то искать. Я даже подумал, не лунатик ли он, и позвал Марко.